Хотя кое-кто и поговаривал еще с утра, что гроза нависла смутной угрозой над иссушенным, испепеленным днем, все же, по мнению большинства обитателей того крохотного кусочка Вселенной, который именуется Москвой, ничто таковой не предвещало. И это, не смотря на то, что над землей довольно назойливым, хотя в то же время и неопознанным летающим объектом, нависла жирная лиловая туча.

К полудню деревья притихли, и стало парить.

А часам к четырем тишина на несколько секунд стала абсолютной, мир замер, словно перед фотосъемкой, затем последовала сама фотосъемка - блеснула бесшумно вспышка молнии, огненным зигзагом вспоров набухшее небо. И несколькими мгновеньями спустя грохнул гром. Его раскаты стремительно пронеслись над Сретенкой, заглушив автомобильные гудки, и рассыпались по паутине тихих переулков. Из какой-то глухой подворотни с визгом шарахнул ветер, взметая перед собой столбы пыли и - обрушился ливень, будто он только и дожидался того, чтобы хлынуть через распоротое брюхо отяжелевшего, как туша левиафана, неба. Сточные канавы заполнились пузырящейся водой.

Не взирая на некоторых предусмотрительных прохожих, которые уже раскрыли над собой свои спасительные зонтики, не смотря на эти одинокие фигурки, на улице тот час же сделалось пустынно.

 Как-то быстро стемнело, и в зарождающихся сумерках на вымершей притихшей Сретенке возник странный субъект неопределенного возраста, одетый в чёрный костюм и цилиндр, с неподвижным, будто застывшим темно-коричневым взглядом из-под нависающих колючих бровей, и производящий профессорским обликом своим впечатление внушительное.

И, тем не менее, еще нечто необычное примешивалось к его располагающей импозантности - рядом с ним ступал, чуть прихрамывая, здоровенный взъерошенный то ли ворон, то ли грач, угрюмо и даже с оттенком какой-то строгости мерцающий антрацитовыми глазами.

Необычный господин и чёрный птах медленно вышли из Большого Сухаревского переулка как раз в тот момент, когда прогрохотали первые трескучие раскаты обрушившейся грозы, и хлынул ливень.

Мужчина то ли опечаленно, то ли укоризненно покачал головой и неожиданно быстрым размашистым шагом, пройдя несколько кварталов, подхватил на руки нахохлившуюся птицу и нырнул в приземистый и унылый Сергиевский переулок, где и исчез.

 А на улице уже творилось бог знает, что. Вода, словно ожившая и взбесившаяся, исхлестывала тротуары, и, по-видимому, начиналось великое половодье, если не сказать, потоп.