Фрагмент (7.8.26). Из романа «Перформер, или гностик и его жизни»


 Игнат Темков, молодой человек тридцати лет, с телосложением скоростного атлета, в своё время поступил на философский факультет, потому что хотел ответить на вопрос – что такое реальность, и не просто ответить, но и понять.
Закончив факультет, затем аспирантуру и, защитив кандидатскую по феноменологии Гуссерля, он так и не понял, что такое реальность. От этого он почувствовал себя неприкаянным и экзистенциально дезориентированным, вследствие чего молодой кандидат философских наук оставил кафедру – как «пропылившееся, нафталинное недоразумение, не имеющее никакого отношения к познанию жизни», и пошёл «в народ» - работал ночным санитаром в морге, грузчиком в порту, но ни в покойницкой, ни среди заскорузлых работяг ответа не нашёл.
Нашёл он его совершенно неожиданно – в предвечерний июльский час, когда забрёл в некую окраинную пивнушку, атмосферой и интерьером, сильно напоминающую подобного рода заведения из туманных советских времён (говорят, что нынче в Москве таких нет, но заявляют так от незнания, есть одна такая, есть). Взяв кружку Жигулёвского и чебурек, он устроился за круглым, заляпанным столиком и, созерцая оседающую седую пену, задумался о своём вечном вопросе, в который раз прогоняя перед интеллектуальным взором череду великих имён – Парменид, Гераклит, Беркли, Фома Аквинский… - ломавших голову над тем, над чем он ломал сейчас голову свою, склонившись над недорогим пивом и медленно остывающей закуской. И в этот момент самопогружённости он услышал, как к нему обратились:
- Не подкинете немного финансовых средств на утоление жажды?
Игнат, оторвавшись от своей рефлексии, посмотрел в сторону голоса и обнаружил перед собой маргинального субъекта - свалявшиеся космы, всклокоченная борода, в руке засаленная авоська с торчащей из неё бутылкой водки и замызганной, под стать авоське засаленной газетой.
То, что бродяга изъяснился с претензией на витиеватость, не удивило, ибо нынешние столичные бомжи довольно часто используют подобного рода «интеллигентские» обороты, но, тем не менее, вольный мыслитель посчитал это интересной странностью, что оказало влияние на его готовность вытащить тысячерублёвую купюру и подать её незнакомцу. Тот весело хлопнул ресницами, улыбнулся и двумя пальцами свободной руки трепетно принял ценную бумажку, продемонстрировав полосочки чернеющей грязи под ногтями:
- Благодарю Вас, благородный человек! – Бродяжка сделал секундную паузу, во время которой сосредоточенно сдвинул лохматые брови, и тоном, не принимающим возражений, отчеканил, словно речь шла о деле чести. – Не люблю оставаться в долгу! – С этими словами фрик вытащил из авоськи газету, положил её на стол, ещё раз с видом «честь имею» кивнул и ушёл.
Игнат оценил комичность ситуации – «купил засаленную газету у люмпена за тысячу рэ. Это – реальность»?
Пивная пена осела. Философ хлебнул Жигулёвского, пустив в пищевод глоток игристой горечи, откусил от чебурека, закурил сигарету «Житан» (из старых, очень давних запасов), пустил улыбку в струйку выпускаемого через щёлочку рта белого дыма, прищурившись, раскрыл замусоленную газету под названием «Оракул» и взглядом уткнулся в объявление:
«Иван Бодрин набирает сотрудников в Лабораторию Исследования Реальности (ЛИР).
Условия: 1. Обязательное условие: Склонность к свободному, непредвзятому мышлению, не привязанному к стереотипам и догматам Колпы.
2. Желательно: иметь специальность – или врача-психиатра со специализацией по психотерапии, или клинического психолога, или философа».
Далее – телефон такой-то, адрес: район Арбата, переулок такой-то, дом такой-то, офис такой-то.
Игнат отчётливо услышал внутри себя «нездешний» голос – «пойди туда, пойди». Он вибрирующими пальцами потушил сигарету, выбежал из пивной, на бегу дозвонился по указанному телефону, влетел в электричку «…ёво-Товарная – Москва Павелецкая», выскочил из поезда около девяти вечера, весело раздумывая на ходу – что же означает эта самая «Колпа».
Лаборатория работала до двадцати двух. Темков прикинул, что от Павелецкой до Арбатской добираться на метро от силы минут десять-пятнадцать, оттуда до переулка быстрым шагом пять минут и, стремительно пробираясь через колышущуюся массу прохожих-пассажиров-прохожих, добрался до нужного места.
Перед тем, как позвонить в домофон, скороговоркой прошептал, переводя дыхание - «Ну вот, купил у фрика-бомжа потрёпанную газету с переплатой в десять раз, и это открыло мне мою судьбу» - и позвонил в домофон.
На тот момент вольноотпущеннику от философии, Игнату Темкову было 28 лет. Пройдя собеседование у Бодрина, он был зачислен в качестве сотрудника ЛИР, параллельно получил второе высшее образование по клинической психологии.
А на момент, когда он открыл глаза на счёт три и вышел из онэйрона, ему исполнилось тридцать.

Вернуться в раздел